Самолет заходит на посадку в аэропорту Таллинна. У самой земли его начинает швырять из стороны в сторону – даром что Боинг… Будто видавший виды «Ан-24». Слава Богу, посадка благополучно завершилась! Окончательно успокаиваюсь, когда выйдя из аэропорта вижу симпатичную девушку с табличкой «Наталья Егорова». То есть я.

На улице я понимаю, почему так болтало наш лайнер – и понимаю, что означает «холодный сильный ветер». Просто сдувает с ног. У нас в Крыму тоже бывает ветрено и влажно, море все-таки рядом. Только у нас – Черное, а тут – Северное…

 

Ребята из Конвиктуса (НПО, которая работает в эстонских тюрьмах) и Эстонской сети ЛЖВ встречают меня в гостинице. Пьем чай, обсуждаем планы на завтра. «Утром выезжаем в тюрьму, встречаемся в 7.00». 7 утра?!... Придется, тюрьма находится в поселке Муру, это в часе езды от Таллинна, и автобусы ходят не так часто, а встреча назначена на 9.00.

 

В тюрьме меня ждало несколько сюрпризов. Во-первых нас, троих особ женского пола в мужской тюрьме сопровождала всего одна сотрудница (!) социального отдела тюрьмы, и то не постоянно.

Сначала была встреча с самим социальным отделом. Руководитель – Елена (кстати сказать, прекрасно говорит по-украински J) рассказывает об истории создания самого отдела.

«Социальный отдел был создан в 1994 году. И с 1996 года начались «большие перемены»… Сегодня в отделе работает 12 социальных работников, 5 психологов и 4 капеллана. Основная задача социального работника – исследование рисков заключенных (наличие зависимостей, отсутствие поддержки близкого окружения и т.д.). Цель такого исследование – составить индивидуальный план социальной работы с заключенным, чтобы к моменту своего освобождения он был как можно более «социализирован». Такая же оценка рисков проводится и перед выходом заключенного из тюрьмы. Мы работаем по лицензированной методике, которую купили у англичан».

В этой тюрьме – одной из 5, существующих в Эстонии – 1300 заключенных. 60% из них – наркозависимые. Много ВИЧ-позитивных ребят, и многие принимают терапию – более 200 человек. Есть своя лаборатория, где можно сдать тест на ВИЧ, и есть возможность сдавать всевозможные анализы – СД-4, вирусная нагрузка, гепатиты… Интересуюсь в лаборатории, как обстоят дела с лечением оппортунистических заболеваний. Девушка несколько секунд смотрит на меня, а потом тактично так говорит: «Дело в том, что оппортунистические инфекции появляются на поздних стадиях заболевания, когда у пациента диагностируют СПИД. У нас таких проблем нет: ВААРТ доступна, диагностика доступна, учреждение режимное, поэтому мы имеем вовремя реагировать на изменения в состоянии здоровья заключенных. В прошлом году, правда, умер один человек…»

 

Тюрьма Муру – одна из тех, постсоветских, привычных моему неизбалованному глазу. На территории – 8 блоков, в которых находятся заключенные. Правда, на территории есть отличный учебный центр, где можно учиться, работать и зарабатывать деньги, которые, в свою очередь, можно тратить в магазине, находящемся тут же, на территории. В каждом блоке – телефон, не бесплатный, правда, но все-таки… По словам Лачина Алиева, координатора тюремных проектов Конвиктуса, эта тюрьма скоро будет расформирована, как и все остальные, старые. Вместо них строятся три новые тюрьмы, европейского, камерного типа – на одного-двух человек. Мне не удалось побывать в новостройках, но ребята говорят, что эти тюрьмы больше похожи на гостиницы, нежели на «места не столь отдаленные» - большие окна, никаких решеток… Евросоюз, в общем.

 

А потом мы зашли в блок и нас совершенно спокойно оставили одних… У Кати и Аллы – сотрудниц Конвиктуса – было назначено занятие с заключенными, на которое меня и пригласили. Кроме того, занятие совпало еще и с празднованием Дня влюбленных J. Пока девушки работали, я рассматривала ребят – прилично одетые, пышущие здоровьем молодые люди… Эх, ребята, грех вам жаловаться – из блоков не выпускают, в очередь на анализы записываться надо… Вас бы к нам, на стажировку, так сказать…

После занятия нас любезно угостили обедом. Красивая столовая, вкусная еда. И начальник колонии обедает вместе со всеми остальными сотрудниками. Все очень демократично.

 

 

Сегодня я – в гостях у Эстонской сети ЛЖВ. Игорь Соболев, Председатель Сети, рассказывает о работе организации. Мы находимся в консультативном кабинете в городской инфекционной больнице. В Эстонии нет СПИД-центров, специализированные медучреждения уже давно расформированы, и каждый врач-инфекционист ведет и ВИЧ-позитивных пациентов в числе других. С одной стороны это, конечно, хорошо, но есть и свои сложности. Например, с приверженностью к терапии – не все пациенты в должной степени осведомлены об определенной специфике в приеме ВААРТ.

 

Создание Эстонской сети ЛЖВ, по словам ребят, было обусловлено необходимостью в проведении адвокационных мероприятий, а сейчас организация начала работать и в области предоставления непосредственных услуг для ЛЖВ – консультировании, социальном сопровождении. Налажен контакт с медицинским персоналом больницы, который направляет ВИЧ-позитивных пациентов в случае необходимости в консультативный кабинет.

 

После обеда мы направляемся в офис, в котором работают одновременно Сеть ЛЖВ и Конвиктус. У нас по плану – тюремный проект, которым занимается… нет, не занимается, которым ЖИВЕТ Лачин.

 

«В конце 2002 года, когда в стране бушевала эпидемия, ситуация была совершенно не такой, как сегодня. Бараки – отдельные для ВИЧ-позитивных, минимум информации, дискриминация. Конвиктус тогда только родился, но у меня за спиной уже был значительный опыт работы в системе исполнения наказаний. К тому времени я уже исчерпал себя в качестве госслужащего. И появился первый проект в тюрьме.

Ситуация была крайне накалена. Чувствовалась агрессия – и со стороны персонала к ВИЧ+ заключенным, и в обратном направлении. У нас была очень нелегкая задача. И, тем не менее, первый успех пришел через полгода – было принято решение о расформировании специализированных бараков и интеграции ВИЧ-позитивных заключенных.

Опять возникли трудности – начались «выпады» со стороны других заключенных – вплоть до голодовок, избиений… Били тех, кто пришел из «изолятора». И потом все довольно быстро утихло. В это время страна получила финансовую поддержку Глобального фонда, работа стала набирать обороты. Появилась взаимосвязь с Министерством юстиции и скоро Конвиктус знали во всех тюрьмах Эстонии».

 

Когда я узнала, что сегодня вся работа неправительственных организаций финансируется государством, очень удивилась и обрадовалась – это как раз тот опыт, который мне необходим, потому как не за горами то время, когда ГФ уйдет и из нашей страны. Оказалось, не все так радужно. Система взаимодействия с государством такова, что сначала нужно выполнить работу, а уж потом получить компенсацию за израсходованные средства. Однако наиболее тревожно то, что сейчас, по прошествии 5 месяцев такого взаимодействия, сотрудники государственных структур демонстрируют желание самостоятельно проводить ту работу, которую НПО делало в течение последних 5 лет.

Лачин очень эмоционально отзывается по поводу этой ситуации: «Мы ведь уже наработали колоссальный опыт, нам не нужно доказывать свою квалификацию – результаты говорят сами за себя. Мы очень переживаем за то, что все наши усилия могут сойти «на нет». Можно, конечно, представить себе, что сотрудники, подчиняющиеся Министерству юстиции, возьмут на себя нашу работу. Однако как можно говорить о ее эффективности, если 90% наших клиентов – ВИЧ+ заключенных – русскоговорящие, а подавляющее большинство госслужащих в стране – эстонцы?!!»

 

Лачин поделился со мной огромным количеством открыток, календариков, напечатанных по эскизам клиентов проектов. Будет что показать и нашим!

 

Рабочий день подошел к концу, и я с удовольствием принимаю приглашение ребят сходить в кино.

А на следующий день меня любезно пригласили (отдельное спасибо) еще на одно культурное мероприятие – поход в музей Куму. Очень современное здание, интересные экспозиции. Честно говоря, я не очень разобралась в творчества Жоана Миро, но впечатления в целом – очень позитивные. Как, впрочем, и от всего времени, проведенного в маленькой столице такой же компактной страны. Я побродила по мощеным улочкам старого города, посмотрела на почти сказочные домики – все-таки 13-й век, конечно, они кажутся сказочными… И по новым тоже побродила – благо дело, на троллейбусе кататься рука не поднимается (проезд - около 10 наших украинских гривен!), я была одна, сидеть в номере было скучно и телевизор вещал исключительно на эстонском языке, в котором я совсем не сильна J.

 

 

Наталья Егорова